Показать/скрыть
навигацию
Недавно мне повелось побывать на концерте, быть может, самом необычном в моей жизни. Нет, ничего экстравагантного: ни пил и поленьев вместо музыкальных инструментов, ни рваных джинсов на исполнителях. Напротив Чинный зал московского Дома композиторов, заполненный публикой, настроенной серьезно и взволнованной ожиданием. На сцене камерный оркестр «Кантус фирмус», известный глубинной трактовкой музыкальной класси-ки ХIХ – ХХ веков. Дирижер Александр Хургин – тоже хорошо известный меломанам исполнитель русской и зарубежной классики.
Но вот выходит ведущая и объявляет: «Композитор Крымский. Кантата Екклесиаст».
Некогда, работая над книгой «Екклесиаст – Черное Солнце Когелет» (вышла в 1996 году в издательстве «Парацельс» с рисунками Эрнста Неизвестного) и анализируя структуру древней поэмы, я пришел к выводу, что она построена по законам скорее музыкального произведения, нежели литературного. И тогда же у меня вырвалось замечание, попавшее на страницы книги, о том, что я мечтал бы услышать когда‑нибудь симфоническую поэму «Екклесиаст». Именно симфоническую, где средствами современного симфонизма была бы раскрыта или, во всяком случае, сделана попытка раскрыть мудрость и душевные метания лирического героя поэмы, которого отделяют от нас три тысячелетия. Но то, что кто‑нибудь когда‑нибудь дерзнет заставить звучать само слово «Екклесиаста», я и предположить не мог!
«Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти…» – скажите, разве это можно петь? Оказывается, да! И великоле